Губерниев раскритиковал позицию Овечкина по тренеру «Шанхая»: «Мы что, свалка кадров? Я бы такого специалиста не взял»
Известный телекомментатор и советник министра спорта России Дмитрий Губерниев резко высказался о назначении нового главного тренера клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс» и о позиции Александра Овечкина по этому вопросу. Поводом для дискуссии стал выбор китайской команды в пользу канадского специалиста Митча Лава, вокруг которого ранее разгорелся серьезный скандал.
17 января главным тренером «Шанхая» официально был утвержден 41‑летний Митч Лав. До этого он работал в тренерском штабе клуба НХЛ «Вашингтон Кэпиталз», где с 2023 года занимал должность помощника главного тренера. Однако его карьера в Национальной хоккейной лиге завершилась скандально: в сентябре 2025 года Лав был отстранен от работы, а уже в октябре клуб расторг с ним контракт по итогам внутреннего расследования, связанного с обвинениями в домашнем насилии.
Именно этот эпизод биографии и стал главным предметом споров вокруг его перехода в КХЛ. Ранее сообщалось, что руководство «Шанхай Дрэгонс» перед назначением консультировалось с нападающим «Вашингтона» Александром Овечкиным. Российский форвард, по информации издания, высказался однозначно: если есть возможность пригласить такого специалиста, ею нужно пользоваться и не упускать шанс.
На этом фоне у представителей российского спортивного сообщества возник закономерный вопрос: как подобные решения влияют на репутацию лиги в целом. Дмитрию Губерниеву задали прямой вопрос: насколько сильно ударит по имиджу КХЛ приглашение тренера, который фигурировал в деле о домашнем насилии.
Телеведущий ответил предельно жестко. По его словам, решать, кого брать на работу, — дело клуба и его владельцев, но лично он подобный выбор не поддерживает:
«Об этом нужно спрашивать у владельцев команды. Я бы такого человека, естественно, не позвал. Что мы, помойка какая‑то, что ли? Каждый раз, когда к нам приходят странные персонажи, у которых есть проблемы с законом, это выглядит, мягко говоря, сомнительно. С учетом его бэкграунда история, на мой взгляд, очень странная. Я бы такого человека на работу не приглашал. Но в данном случае все риски берет на себя команда и руководство клуба. Если они так видят — это их право. Своя рука — владыка», — заявил Губерниев.
По сути, Губерниев поставил во главу угла не только спортивный, но и морально-этический аспект. Он подчеркнул, что вопрос имиджа лиги выходит далеко за рамки одной команды и одного тренера. Каждый подобный прецедент формирует отношение к КХЛ как внутри страны, так и за ее пределами. Если на таком уровне игнорируются резонансные обвинения, это может создать впечатление, что лига готова закрывать глаза на любые прошлые проступки ради краткосрочного спортивного результата.
Отдельного внимания заслуживает позиция Овечкина. Для руководства «Шанхая» мнение капитана «Вашингтона» является весомым фактором: Овечкин много лет играет в одном клубе с людьми, которые работали рядом с Лавом, и хорошо знает структуру команды НХЛ. Его рекомендация воспринимается как экспертное суждение человека, погруженного в североамериканскую хоккейную систему. Однако Губерниев, судя по его словам, не разделяет подобный подход и считает, что даже высочайший профессиональный уровень не должен перекрывать серьезные моральные вопросы.
В спортивной среде давно идет спор о том, где проходит грань между профессионализмом и репутацией. Одни считают, что человек, не осужденный судом, имеет право продолжать карьеру, если демонстрирует высокий уровень компетентности. Другие уверены: для публичных фигур, работающих в больших лигах, одних формальных оправданий мало — важна безупречность с точки зрения общественных норм и личного примера. Слова Губерниева явно ближе ко второй позиции: он говорит не только об уголовной стороне вопроса, но и о том, как подобные кадры влияют на образ всего чемпионата.
Назначение Лава в «Шанхай» показывает еще одну тенденцию: КХЛ пытается привлекать специалистов из НХЛ, даже если вокруг них есть скандальная подопека. Это свидетельствует о стремлении лиги усиливать спортивный уровень за счет зарубежных тренеров, но одновременно создает опасность того, что она будет восприниматься как запасной аэродром для тех, кто не смог или не сумел удержаться в НХЛ по репутационным причинам. Именно на это, по сути, и намекает Губерниев, употребляя выражения про «помойку» и «странных персонажей».
Важным аспектом остается и вопрос личной ответственности клубов. Формально решение принимает конкретная команда, однако негативные последствия могут отразиться на всей лиге. Болельщики и спонсоры в первую очередь видят логотип КХЛ, а не конкретный юридический статус работодателя тренера. Если подобные истории будут возникать регулярно, имидж турнира может пострадать сильнее, чем кажущиеся сейчас заманчивыми спортивные дивиденды от приглашения скандально известных специалистов.
Есть и еще один слой проблемы — отношение к теме домашнего насилия в профессиональном спорте. Во многих странах подобные обвинения воспринимаются крайне серьезно, и лиги вынуждены реагировать даже на репутационные риски, чтобы не потерять доверие аудитории и партнеров. На этом фоне решение клуба из КХЛ взять к себе специалиста с таким прошлым может быть истолковано как сигнал о том, что в лиге подобным историям придают меньшее значение. Это, в свою очередь, усиливает критику со стороны тех, кто считает, что спорт высокого уровня должен быть привязан не только к результатам, но и к ценностям.
При этом нельзя игнорировать и обратный аргумент, который часто приводят защитники подобных назначений: существование презумпции невиновности и право человека на продолжение карьеры после завершения официальных разбирательств. С их точки зрения, если нет действующего обвинительного приговора, работодатель имеет право оценивать кандидата прежде всего по его профессиональным качествам. Однако Губерниев подчеркивает, что даже без юридических запретов остаются вопросы к репутации, а значит, к рискам для бренда команды и лиги.
История с Митчем Лавом наглядно демонстрирует расхождение подходов внутри хоккейного сообщества. Овечкин, как действующий игрок НХЛ, оценивает специалиста, прежде всего, через призму тренерских навыков и возможности усилить команду. Губерниев, как медиаперсона и советник министра спорта, смотрит шире — через призму общественной реакции, репутации и ответственности перед аудиторией. Отсюда и столь эмоциональная формулировка: «Что мы, помойка, что ли, какая‑то?»
Для КХЛ эта ситуация становится своего рода тестом на зрелость. Лига стремится заявлять о себе как о серьезном и конкурентоспособном турнире, который претендует на внимание мирового хоккейного сообщества. В таком случае подход к кадровой политике должен быть выверен не только с точки зрения тактики и стратегии на льду, но и с учетом общечеловеческих и этических критериев. Каждый приглашенный специалист с проблемным прошлым фактически ставит под сомнение то, насколько КХЛ готова следовать этим принципам.
Наконец, эта история подчеркивает важность открытого обсуждения подобных решений. Резкая реакция Губерниева — это не просто частное мнение, а отражение настроений части болельщиков и экспертов, которые не готовы мириться с тем, что спортивные достижения могут служить оправданием для любых репутационных издержек. Спор вокруг Лава и высказываний Овечкина показывает, что будущие кадровые решения в КХЛ неизбежно будут рассматриваться не только в плоскости «укрепит ли это команду», но и в контексте морального образа лиги и того, какие ценности она транслирует.