Экс-президент «Спартака» Андрей Червиченко обрушился с резкой критикой на западный стриминговый сервис Netflix и заявил, что сознательно отказался от зарубежного контента в пользу российских фильмов и сериалов. По его словам, западное кино утратило для него всякую привлекательность, тогда как отечественные проекты кажутся более честными и жизненными.
Бывший руководитель московского клуба подчеркнул, что уже давно переключился на российскую продукцию и не испытывает из-за этого никакого дискомфорта:
он уверяет, что ему «куда ближе и понятнее» именно наши истории, герои и интонации. Червиченко признался, что все чаще выбирает российские сериалы и фильмы, а к западным новинкам интерес практически потерял.
Особенно жестко он высказался о Netflix. Червиченко заявил, что платформа, по его мнению, «сделала все, чтобы это говно смотреть было невозможно». Его возмущение вызывают навязчивая, как он считает, повестка и принципы кастинга:
он резко отозвался о присутствии в западных проектах «черных, педерастов и всех остальных», утверждая, что из-за подобного подхода не может получать удовольствие от просмотра. Формулировки Червиченко носят откровенно оскорбительный характер, но он сознательно использует такой язык, подчеркивая степень своего неприятия.
Еще один претензионный пункт — сценарии западных фильмов и сериалов. Экс-президент «Спартака» убежден, что современные голливудские истории предсказуемы до примитивности. Он высказал мысль, что впечатление такое, будто сценарии пишутся «с искусственного интеллекта»: уже к тридцатой минуте, по его словам, зрителю становится понятно, что будет происходить дальше, а любая интрига исчезает.
На этом фоне, по мнению Червиченко, отечественное кино выглядит выигрышнее. Он называет российские фильмы и сериалы «более жизненными и реалистичными» и приводит конкретный пример — сериал «Константинополь», который он недавно посмотрел. В этом проекте, как подчеркивает Червиченко, действия и последствия показаны жестко и последовательно: если персонажа убивают, то его действительно убивают, а не устраивают условную имитацию.
В качестве контраста он описывает шаблонный, как ему кажется, стиль американского кинематографа: бесконечные перестрелки, в которых герои могут выпустить «двадцать пуль и ни разу не попасть», неправдоподобные сцены спасения и полное отсутствие ощущения реальной угрозы. Именно это, по словам Червиченко, выбивает его из истории и окончательно отталкивает от западных блокбастеров.
Бывший президент «Спартака» отдельно отметил, что не жалеет об утрате доступа к части зарубежных новинок, которые теперь не выходят в российский прокат или недоступны легально. Он заявляет, что не чувствует себя обделенным: российский контент, по его мнению, вполне покрывает зрительские потребности и даже интереснее, чем многие западные премьеры последних лет.
Червиченко также подчеркивает, что в российских фильмах и сериалах ему ближе эмоции и мотивация персонажей:
зритель, по его словам, лучше понимает, почему герои принимают те или иные решения, поскольку они действуют в узнаваемой среде — в условиях, понятных людям, живущим в России. В этом он видит существенное отличие от западных историй, где поведение героев нередко кажется ему надуманным и подогнанным под идеологические установки.
Отдельная линия его критики — ощущение искусственности в западных сценариях. Червиченко считает, что создатели зациклены на шаблонах и «галочках»: обязательно вставить определенные типажи персонажей, озвучить модные темы, соблюсти формальные требования репрезентации. Из-за этого, по его мнению, страдают драматургия и глубина, а фильмы превращаются в набор предсказуемых сцен и диалогов.
Отечественный экран, как утверждает Червиченко, все еще сохраняет возможность рассказывать истории без оглядки на жесткие идеологические рамки. Он отмечает, что в российских сериалах больше пространства для неоднозначных персонажей, моральных конфликтов и суровой реальности, где поступки имеют необратимые последствия. Для него это — главный критерий качества: зритель должен верить происходящему, а не угадывать, какое «правильное» послание заложено в каждой сцене.
При этом его позицию можно рассматривать и шире — как отражение более общего тренда в российском обществе, где растет интерес к национальному контенту и скепсис по отношению к западной массовой культуре. С одной стороны, это связано с политическими и культурными разногласиями, с другой — с объективным ростом объемов и качества местного производства: зритель получает больше отечественных сериалов, фильмов и онлайн-проектов, чем десять–пятнадцать лет назад.
Критика Netflix в устах Червиченко становится не только эмоциональным выпадом, но и маркером смены приоритетов части аудитории. Для этой категории зрителей важнее узнаваемая реальность, локальный юмор, родной язык, знакомые социальные типажи. Им ближе российские исторические драмы, сериалы о сегодняшнем дне, криминальные истории и мелодрамы, чем западные супергероические вселенные и фантастические саги.
В то же время подобная жесткая оценка неизбежно вызывает дискуссию. Есть немало зрителей, которые по-прежнему ценят западное кино за технический уровень, сложные сериалы, авторские проекты и разнообразие жанров. Для них Netflix и другие платформы остаются источником контента, который сложно или долго еще будет воспроизвести в полном объеме на местном рынке. Но позиция Червиченко показывает, что значительная часть аудитории готова сознательно отказываться от западных новинок в пользу отечественного продукта.
Слова экс-президента «Спартака» во многом опираются на личный опыт и вкус, но при этом они затрагивают важный вопрос: что именно сегодня зритель ждет от кино и сериалов. Червиченко выбирает реализм, предельную прямоту, привычную культурную среду и минимальное количество «навязанной» повестки. Он не стремится к компромиссу в оценках и формулировках, подчеркивая, что его выбор сделан окончательно: смотреть западное кино ему «невозможно», тогда как российские фильмы и сериалы он воспринимает как основной источник экранных впечатлений.