«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина о материнстве, самостоятельной подготовке и возвращении в биатлон после декрета
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Уже вскоре после родов спортсменка начала аккуратно возвращаться к тренировкам, а к зиме смогла выйти на старт и провести полноценный сезон. Вернулась она не просто достойно: по его итогам Анастасия завоевала несколько медалей на различных турнирах и впервые в карьере стала чемпионкой России.
О том, как проходило ее восстановление после беременности, что изменилось в отношении к спорту и жизни, и почему она раздражается, когда успех объясняют «игрой гормонов», Анастасия рассказала в большом интервью.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе особого интереса, потому что нет громких международных титулов. В 2026‑м это ощущение изменилось?
— Я по-прежнему не ощущаю какого-то взрывного внимания к себе. Возможно, со стороны это выглядит как яркий сезон — возвращение после декрета, медали, чемпионат России. Но внутри у меня совсем другое чувство: год получился сумбурным. Да, глобально все хорошо, но я человек-максималист. В моей голове планка стоит на уровне олимпийской медали и успешных стартов на Кубке мира. Чемпионат России, домашние соревнования — это для меня только промежуточная ступень. Я проделала хорошую работу, удачно сложились несколько гонок, где я взяла медали, но не скажу, что это предел или какой-то особенный взлет.
— Если сравнивать тебя образца 2022 года и нынешнюю, в чем главное отличие?
— Это, по сути, два разных человека. За эти годы появилась другая глубина понимания процесса. Сейчас у меня есть такой багаж знаний, который позволяет тренироваться максимально осознанно и самостоятельно — по тому графику, который действительно мне подходит. Я знаю свои сильные и слабые стороны, понимаю, какие нагрузки переношу лучше, что меня «убивает», а что, наоборот, раскрывает.
Когда я работала только в командной системе, далеко не всегда учитывались индивидуальные особенности. Сейчас я чувствую большую свободу: могу пробовать, анализировать, перестраивать план под себя. В этом у меня появилось пространство для роста, и самое главное — никто не мешает, не ломает под общий шаблон. В соревновательной деятельности тоже добавилось качества: я спокойнее, рациональнее, больше контролирую каждое действие.
— За несколько лет в твоей жизни многое изменилось: семья, ребенок, образ жизни. Единственное постоянство — биатлон. Темп и направление карьеры тебя устраивают?
— Честно скажу, я считаю, что в моей жизни все складывается очень вовремя. И беременность, и то, как я ее прошла, и как потом вернулась в спорт — в этом больше удачно сложившихся обстоятельств и правильных решений, чем случайности. Я благодарна себе за то, что не торопилась, не ломала организм, слушала врачей и собственное самочувствие.
Сейчас, даже без международных стартов, я чувствую внутреннее удовлетворение от того, как живу и тренируюсь. Да, амбиции никуда не делись, но ощущение, что я «опоздала» или «не успела», ушло. На данном этапе я правда могу сказать: я живу лучшую для себя жизнь.
— В сезоне‑2025/26 ты вернулась после декретного отпуска. Часто можно услышать мнение, что спортсменки после родов становятся даже сильнее. Ты почувствовала на себе этот эффект?
— Меня, если честно, раздражает, когда мои результаты пытаются объяснить только фразой: «Ну это же гормоны, поэтому и поперло». Сразу хочется спросить в ответ: вы видели мой тренировочный план? Знаете, как выглядели мои будни, сколько раз в неделю я выходила на лыжи, что делала в зале? Люди очень легко вычеркивают труд, усилия и дисциплину, когда им удобнее списать все на волшебные изменения в организме.
Да, после родов в теле многое перестраивается. Но есть огромное количество индивидуальных факторов: в какой форме ты была до беременности, как протекали эти девять месяцев, как строилось восстановление. Мне повезло с тем, как реагировал организм: даже на поздних сроках, когда у меня уже было плюс 15 килограммов веса и увеличенный объем крови, я выходила на лыжи и с пульсом 140 могла кататься с хорошей координацией. Это не магия, а результат многолетней базы и грамотного подхода.
Я действительно вернулась без глобальных проблем. С самого начала очень четко чувствовала: все идет нормально, тело справляется. Я общалась с девочками, которые тоже рожали и возвращались, — и понимала, что у меня достаточно мягкий, комфортный сценарий восстановления. Поэтому говорить, что меня «вытащили гормоны», по меньшей мере несправедливо по отношению к тому труду, который был проделан.
— В этом сезоне у тебя были медали практически на всех турнирах. Впервые в карьере ты выиграла чемпионат России. Среди этих наград есть какая-то одна особенная?
— Честно — нет. Не было ни одного старта, который я бы изначально выделила как «главный» или к которому шла бы целенаправленно, подводя форму именно к нему. Моя ключевая задача на сезон была совсем другая: вернуть свои физические кондиции, почувствовать, что тело снова может работать на пределе, как раньше.
И когда я впервые после родов начала ощущать эту легкость, мощь, контроль над движением — вот это для меня было настоящей победой. Все медали стали приятным дополнением, бонусом к тому, что я вернулась к себе прежней, а в чем‑то даже стала лучше.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали: из-за того, что Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это можно назвать самым неприятным моментом сезона?
— Нет, сейчас я даже не держу это в голове. Тогда, в моменте, конечно, было неприятно: ты выкладываешься, выходишь на старт, а все заканчивается досадной ошибкой в правилах. Но я сразу же отнеслась к этому как к уроку.
Я действительно неправильно сориентировалась. Мне казалось, что я обезопасилась: вставила обойму в магазин — и была уверена, что этого достаточно. Оказалось, что нет. Надо было просто поднять руку, обозначить ситуацию, и дальше уже судьи приняли бы решение. В тот день, по большому счету, никто не был до конца прав, но апелляций я подавать не стала, не видела в этом смысла. Уверена, что и судейская бригада сделала выводы. Обиды ни на кого не держу — такие вещи в спорте случаются.
Самыми неприятными моментами сезона для меня стали болезни. Я раз четыре серьезно вылетала из тренировочного процесса. Очень тяжело просыпаться в день гонки и понимать, что ты просто физически не можешь выйти на старт, хотя морально готов. Вот это действительно выбивает.
Кстати, это, пожалуй, единственный ощутимый минус возвращения после родов: организм был более уязвим, чаще «цеплял» инфекции, да и общий график стартов, который предлагали организаторы, был слишком плотным. Приходилось принимать решения в пользу здоровья, а не амбиций. Я и раньше считала, что на внутренних соревнованиях слишком много гонок, но сейчас ощущаю это особенно остро. Было бы логичнее приблизить календарь к структуре Кубка мира — с более разумным распределением нагрузок.
***
— Давай перейдем к самому важному изменению в твоей жизни. Что для тебя значит быть мамой?
— Это невероятный опыт. Я не врывалась в материнство вслепую — заранее читала много литературы, консультировалась со специалистами, изучала разные подходы к воспитанию. Хотелось создать для дочери максимально спокойную, безопасную и комфортную атмосферу, без лишнего стресса.
Сложности в основном были связаны с логистикой: тренировочные сборы, перемещения, соревнования. Нужно было выстроить всю систему так, чтобы ребенок не страдал от моего графика. Но постепенно мы нашли рабочую модель: кто когда помогает, как организовать быт, как совместить занятия спортом и полноценное материнство.
Мне, наверное, действительно проще, чем многим мамам, которые полностью погружаются только в быт и воспитание, сознательно отказываясь от работы и самореализации. У меня есть биатлон, свое дело, к которому я возвращаюсь каждый день. Это дает ощущение баланса: я не растворяюсь в одной роли, а остаюсь и спортсменкой, и женщиной, и мамой. От этого я становлюсь только спокойнее и увереннее, в том числе и рядом с ребенком.
— Как изменилась твоя система ценностей с рождением дочери?
— Приоритеты очень четко расставились по своим местам. Раньше любой пропущенный старт, неудачная гонка или тренировка могли выбить меня на несколько дней. Я сильно зацикливалась на результате, могла переживать, прокручивать ошибки в голове до бесконечности.
Сейчас, когда ты вечером приходишь домой, а ребенок тянет к тебе ручки, все эти мысли автоматически отступают на второй план. Ты понимаешь: да, спорт важен, это твоя профессия, твоя страсть. Но есть что-то намного более значимое, живое, настоящее. Это очень отрезвляет.
Мне стало проще относиться к неудачам. Я продолжаю требовать от себя многого, но исчез этот разрушительный перфекционизм. Я позволяю себе быть живым человеком, а не машиной для результата.
— Удается ли тебе проводить с дочерью столько времени, сколько хочется?
— Конечно, всегда хочется больше. Но я стараюсь проживать с ней каждый доступный момент максимально полно. Когда я дома — это не про «я просто рядом», а про качество общения: поиграть, погулять, почитать, поговорить, даже если она еще маленькая и отвечает по‑своему.
Мы с семьей очень четко распределили обязанности. Есть дни, когда я полностью в спорте — сбор, зал, стрельбище. Есть периоды, когда я сознательно снижаю нагрузку ради того, чтобы быть с ребенком. И я не испытываю из-за этого чувства вины: наоборот, понимаю, что именно такая система дает мне силы и мотивирует.
— Как вы с Василием (биатлонист Василий Томшин — супруг Анастасии. — Прим.) делите ответственность за ребенка и дом?
— У нас довольно партнерская модель. Василий активно включен в процесс. Он не из тех пап, которых можно увидеть только на фотографиях с праздников. Может и с ребенком посидеть, и накормить, и ночью встать, и по делам отвезти.
Поначалу, конечно, все осваивали на ходу. Но сейчас это уже отлаженный механизм: кто когда тренируется, кто забирает, кто остается дома. Без его участия сочетать спорт и материнство было бы в разы сложнее. Я очень ценю, что он воспринимает это как естественную часть своей жизни, а не «помощь жене».
— Ты говорила, что теперь тренируешься в основном самостоятельно. Как выглядит твой типичный день, когда ты совмещаешь маму и спортсменку?
— В классическом варианте это ранний подъем — зачастую раньше, чем хотелось бы, потому что график ребенка диктует свои правила. Потом завтрак, бытовые дела, и, когда есть возможность, я уезжаю на первую тренировку — это может быть либо беговая работа, либо лыжи/роллеры, плюс стрельба.
После обеда стараюсь хотя бы немного побыть с дочерью, уложить на дневной сон, переключиться. Вторая тренировка — уже ближе к вечеру, часто с акцентом на силовую или специальную работу. В промежутках — восстановление, бытовые вещи, общение с семьей.
Главное отличие от «додекретной» жизни — в том, что нет возможности сутками лежать после тяжелой тренировки и ни о чем не думать. Все время есть движение, заботы, разговоры. Поначалу это выматывало, но со временем я поняла, что такое расписание, наоборот, не дает мне «закисать» и слишком зацикливаться на спорте.
— Что для тебя сейчас самое сложное в таком ритме?
— Наверное, именно необходимость постоянно лавировать между ролями. Ты не можешь полностью отключиться ни в одной из них. Даже когда ты на тренировке и сосредоточен на работе, где‑то на заднем плане все равно есть мысли о ребенке: как он, все ли в порядке. И наоборот: когда ты дома, ты все равно где‑то внутри мысленно планируешь завтрашний бег, думаешь о технике стрельбы.
Плюс накопившаяся усталость. Она другая, чем была до родов. Раньше ты устаешь физически, но можешь восстановиться за пару дней легких тренировок. Сейчас подключается эмоциональный и ментальный фон: меньше возможностей «выключить голову». Поэтому я стала гораздо внимательнее относиться к отдыху, к сну, к режиму. Если раньше могла пожертвовать восстановлением ради еще одной тренировки, то теперь понимаю, что это слишком опасно.
— Задумывалась ли ты о том, насколько долгой будет твоя спортивная карьера после декрета?
— У меня нет жестко очерченной даты, когда нужно «все бросить». Я смотрю по ощущениям: есть ли внутри огонь, любопытство, желание выходить на старт, пробовать что‑то новое в тренировках, прогрессировать. Сейчас все это у меня есть.
Пока я чувствую, что могу расти, соперничать, приносить пользу команде и при этом не жертвовать семьей — я буду продолжать. В тот момент, когда пойму, что одна из сфер начинает страдать безвозвратно, я сяду и честно поговорю с собой. Но точно знаю: завершать карьеру в состоянии, когда «я еще могла бы, но не попробовала», мне бы не хотелось.
— Если бы у тебя была возможность вернуться в 2022 год и дать себе одну рекомендацию, что бы ты сказала?
— Сказала бы: «Не бойся менять планы и идти своим путем». В спорте часто давят стереотипы: как «правильно» строить карьеру, когда рожать, когда уходить, сколько надо тренироваться. С опытом я поняла, что универсальных схем не существует.
То, что сработало у кого‑то раньше, может быть абсолютно неприемлемым для тебя. Я рада, что в ключевой момент доверилась себе и своему ощущению времени, а не чужим ожиданиям. Думаю, именно поэтому сейчас могу спокойно сказать: я живу лучшую для себя жизнь — и как спортсменка, и как мама, и как человек.