Фигурное катание придумали инопланетяне — в этом Иван Жвакин окончательно убедился, когда впервые вышел на лед «Ледникового периода» вместе с Александрой Трусовой. Актер, прославившийся ролью в «Молодежке», оказался в совершенно другой вселенной: никакой клюшки, борта и силовых, только лезвия, вращения, поддержки и постоянный страх упасть не только самому, но и уронить партнершу — серебряного призера Олимпиады.
Как Иван попал в «Ледниковый период»
Идея участия в шоу у Жвакина жила давно, но к реальности ее подтолкнул агент. В проект как раз шел дозбор: обычно пары формируют еще в сентябре, а съемки проходят под Новый год, но в этот раз все сроки сжались, участников буквально свозили в декабре.
На подготовку осталось около месяца — и это при том, что собственного опыта в фигурном катании у Ивана не было вовсе. После хоккея, где он многое понимал интуитивно, лед внезапно превратился в чужую территорию: другая обувь, другая техника, другие законы равновесия.
«Фигурное катание придумали инопланетяне, — шутит он. — Природой точно не закладывалось, чтобы человек несся по льду на тонких лезвиях и одновременно крутил какие-то немыслимые па».
Реакция на Трусову: гордость и паника
Когда Иван узнал, с кем его ставят в пару, эмоции были противоречивыми. О Саше он, по его словам, знал немного: Олимпиаду не смотрел, но фамилию слышал. И когда ему озвучили: «Твоя партнерша — серебряный призер Игр», — с одной стороны, вспыхнула гордость, а с другой — подкосились ноги.
«У меня реально задрожали поджилки. Трусова — достояние России. Ты сразу понимаешь, что отвечаешь не только за себя, но и за нее, за ее имя. Пойти назад мне никто не дал, да и я сам понимал: если ввязался — работай».
Первое знакомство и характер Трусовой
На лед с Александрой он вышел не сразу. Сначала — месяц индивидуальной работы с тренером: базовая техника, равновесие, шаги, простейшие элементы. Лишь потом — репетиции с партнершей.
«Саша увидела мой уровень и, думаю, это было очень мило, — смеется Иван. — Но вслух она ничего не сказала. Я просто встал в строй и начал делать, что говорят».
Описывает он ее коротко, но емко: требовательная, дисциплинированная, собранная. Человек, который вырос в жесткой конкурентной среде и привык побеждать.
«Я слушался все ее замечания. Но самое ценное, что она говорила, — «Расслабься и получай удовольствие». Смешно, потому что в тот момент я чувствовал себя белой вороной: в сжатые сроки нужно выдать результат, рядом — олимпийская медалистка, камеры, зрители. Какое там расслабься… Но я понимал, что она права: когда зажимаешься — сразу начинаешь ошибаться».
Личная жизнь Трусовой и специфика тренировок
Общения вне льда практически не было. Александра только что стала мамой, ребенку — около полугода, и все свободное время она спешила проводить дома.
«Она приезжала, мы отрабатывали элементы — и она тут же уезжала к ребенку. Ни одного лишнего часа на болтовню. Я к этому относился спокойно: у человека семья, малыш, огромная ответственность. Но, конечно, это накладывало отпечаток — мы почти не разговаривали, только по делу».
Скандальные слова о тренировках и «вырванный из контекста» хейт
Позже именно эта нехватка совместных тренировок обернулась для Жвакина волной критики. В своем канале он эмоционально высказался о том, что ему кажется, будто Саша тренируется недостаточно. Фраза мгновенно разошлась по медиапространству, а заголовки сделали из нее чуть ли не открытый наезд на Трусову.
«Я даже не представлял, что мою речь так выдернут. Я общался со своей аудиторией, делился тревогами за наш результат. Если бы понимал, насколько это раздуют и превратят в хейт против Саши, вообще ничего бы не писал».
По его словам, главный посыл был не в упреке, а в волнении: чтобы пара выглядела достойно, чтобы обошлось без травм, чтобы, как он сам выражается, «все вернулись домой живыми».
С Трусовой он обсудил ситуацию сразу.
«Я ей прямо объяснил: не хотел плохо о тебе отзываться. Она все поняла. На нее и так постоянно смотрят через увеличительное стекло — она фигуристка мирового уровня, за каждым шагом следят. Саша отреагировала спокойно, мы продолжили работать».
Баланс между шоу и спортом: риск ради зрелища
Возникал и другой важный вопрос: не мешает ли Трусовой участие в шоу желание вернуться в большой спорт? Сам Иван подчеркивает: все новые и более рискованные элементы сначала пробовались крайне аккуратно, под присмотром тренера и с учетом физики каждого участника.
«Каждый человек — другой: свой вес, свои пропорции, своя реакция. То, что легко одному фигуристу, может быть совсем иначе ощущаться, когда ты актер, а не профессиональный спортсмен. Плюс условие моего участия было очень простым: у меня нет права на ошибку. Никакого падения с поддержки, никаких опасных трюков, если я в них не уверен. Все восемь номеров я жил с этим ощущением».
Первый выход на лед и страх перед прокатом
Перед первой съемкой он, по собственному признанию, «лихо волновался». Голова была занята не артистизмом, а выживанием.
«Я стоял за кулисами и думал: «Что это вообще такое? Как это делается? С чем это едят?» Понимал, что передача выходит раз в неделю, но снимают сразу несколько выпусков. В первый раз повезло — мы катались только в одном номере. А потом началось: по два проката, в финальном заезде — три дня подряд съемок. Там уже накрывали совершенно другие мысли».
Физика фигурного катания: кардио, дыхание и «любимый поворот налево»
С каждым новым выпуском требования росли. В программу включали больше скорости, больше поддержек, требовали эмоциональной и физической отдачи. Фигурное катание стремительно превращалось в сплошное кардио.
«Дыхалки жутко не хватало. Организм привык к одним нагрузкам, а тут тебя заставляют почти все время держаться на одной ноге, переходить с ребра на ребро, не останавливаться ни на секунду. Плюс у фигуристов же есть еще и свои любимые и нелюбимые повороты. Я, например, обожал закручиваться налево и терпеть не мог направо. Мы с тренерами это маскировали, но внутренне я каждый раз напрягался».
С опытом пришла уверенность. Элементы, которые казались фантастикой, начинали получаться. Поддержки, вращения, синхронная работа с партнершей — все это становилось органичнее.
«Поддержки — это вообще отдельная песня, — признается Иван. — Ты держишь на руках человека, который гораздо легче тебя, но ответственность ощущаешь как будто поднимаешь тонну. Малейший неверный шаг — и будет больно не только тебе. Когда осознаешь, кто у тебя в руках — Трусова, олимпийская медалистка, — страх умножается на десять. Но в какой-то момент ты начинаешь доверять себе и ей».
Критика Татьяны Тарасовой: как воспринял жесткие слова
Отдельной темой стали оценки наставников и, в первую очередь, Татьяны Тарасовой, которая известна своей прямотой и жесткостью. Ее комментарии по отношению к звездным участникам нередко звучат довольно сурово — не стала исключением и пара Жвакин — Трусова.
«Я всегда относился к ее словам как к профессиональному взгляду. Это не человек, который просто сидит и критикует ради шоу. За ней — гигантский опыт. Да, кое-какие ее реплики резали слух, но это было не личное, а по делу. Если она говорит, что нужно больше катания, больше чистоты — она права».
По словам Ивана, в какой-то момент он научился отделять эмоции от пользы.
«Есть два варианта: обидеться и закрыться или принять это как задачу. Я выбрал второе. Мы с тренером после эфира пересматривали выступления и разбирали именно те места, на которые она указала. Это неприятно, но это рост».
Внутренняя конкуренция и отношение к чужим успехам
«Ледниковый период» — это не просто телевизионное шоу, но и соревнование: за оценки жюри, за любовь зрителей, за место в эфире. При этом многие участники — артисты, певцы, люди без серьезного спортивного прошлого. У кого-то получается быстрее, у кого-то — медленнее.
«Ты смотришь, как другой участник делает элемент, который тебе дается с боем, и, конечно, внутри шевелится конкуренция. Но в парном катании самое главное — не тянуть одеяло на себя. Если начнешь доказывать: «Смотрите на меня!» — пострадает номер. У нас с Сашей фокус всегда был на паре, а не на индивидуальном блеске».
Футбол и «Спартак»: страсть за пределами льда
От спорта Иван далеко не уходит и в обычной жизни. Он открыт: футбол для него — болезненная и любимая тема, а «Спартак» — отдельная строка в биографии.
«Я болею за «Спартак» с детства. Это как кардиотренировка, только без льда. Каждый матч — качели: то эйфория, то отчаяние. В этом есть что-то общее с фигурным катанием: одна ошибка — и все впечатление от номера или игры меняется. Приходится учиться терпеть и поражения, и критику, и несправедливость».
По его словам, опыт «Ледникового периода» только усилил уважение к спортсменам любого вида спорта — от фигуристов до футболистов.
«Когда ты сам проходишь через тяжелую подготовку и при этом понимаешь, что зритель видит только три минуты на льду, ты начинаешь по-другому смотреть и на матч, и на прокат. За любым красивым моментом — месяцы изнурительной работы».
Что дал «Ледниковый период» актеру
Проект для Жвакина стал не просто телевизионной работой, а серьезным испытанием на выносливость и способность выходить из зоны комфорта.
«Я пришел туда актером, который кое-как стоит на коньках, а ушел человеком, который умеет доверять партнеру, слушать тренера и преодолевать собственный страх. Для меня фигурное катание было вообще другим миром — откровенно говоря, чужой планетой. Но теперь, когда я вижу фигуриста на льду, я понимаю, какой ценой это все дается».
Он уверен: сотрудничество с Трусовой — отдельная ценность.
«Работать с человеком такого уровня — привилегия. Саша — символ новой волны в фигурном катании. И то, что она согласилась идти в пару с человеком, который вчера еще едва стоял на льду, — уже огромный аванс доверия. Я, как мог, постарался его отработать».
«Трусова — достояние России»
В итоге именно эта фраза — «Трусова — достояние России» — для Ивана звучит не как дежурный комплимент, а как выстраданное признание.
«Когда ты рядом с ней не на экране, а на льду, когда видишь, как она работает, как она держит удар, как не сдается при усталости — ты понимаешь, почему ее так ценят. Это не просто громкое имя или медаль. Это характер, дисциплина, стальной стержень. Я рад, что хоть немного прикоснулся к этому миру и смог пройти с ней этот путь на льду».