Тутберидзе потребовала от Баха официальных извинений за высказывания о ней и Валиевой
Заслуженный тренер России по фигурному катанию Этери Тутберидзе заявила, что ждет официальных извинений от бывшего главы Международного олимпийского комитета Томаса Баха за его публичные комментарии в адрес нее и Камилы Валиевой после Олимпиады в Пекине.
Поводом для резкого заявления стал эпизод, произошедший еще в феврале 2022 года. Тогда, после произвольной программы одиночного катания на Играх в Пекине, Томас Бах раскритиковал поведение тренеров российской сборной, в частности Этери Тутберидзе, в момент, когда Камила Валиева сходила со льда после неудачного проката. По словам Баха, реакция штаба показалась ему «холодной» и «отталкивающей».
18 февраля 2022 года Бах публично признался, что был «потрясен» тем, как тренеры приняли Валиеву после ее выступления. Фигуристка, лидировавшая после короткой программы, в произвольном выступлении допустила несколько серьезных ошибок и в итоге заняла четвертое место. «Я увидел, как холодно ее встретили со льда ее тренеры. Ей не создали комфорт, с ней говорили очень холодно. Это меня потрясло, это выглядело как жест разъединения. Для меня это было сильным впечатлением. Не понимаю, как можно быть настолько холодными по отношению к этой девочке», — говорил тогда Бах.
Он также критически высказался и о реакции тренерского штаба на прокат Александры Трусовой, отметив, что поведение взрослых вокруг российских фигуристок «не вселяет уверенности» ни в их нынешнем окружении, ни в перспективах дальнейшей карьеры спортсменок. Эти слова получили широкий резонанс и стали одним из ключевых элементов международной дискуссии о методах подготовки в российском фигурном катании.
В новом интервью, вышедшем 27 февраля на платформе Okko, Этери Тутберидзе впервые столь жестко и прямо отреагировала на высказывания экс-главы МОК. Она заявила, что считает слова Баха вмешательством в ее профессиональную деятельность и требует от него официальных извинений в той же публичной форме, в которой прозвучала критика.
«На той Олимпиаде господин Бах высказался, что я якобы неправильно приняла Камилу Валиеву при выходе со льда. Наверное, это вообще не его компетенция — обсуждать такие вещи, у него достаточно своих дел. Я до сих пор ожидаю от него извинений, именно официальных — таких же официальных, как были его заявления. Он, по-хорошему, обязан публично передо мной извиниться», — сказала Тутберидзе.
Тренер подчеркнула, что в момент, который так задел Баха, на дорожке у борта происходил обычный профессиональный разбор проката, а не эмоциональная сцена, которую можно трактовать как холодность или отстраненность. По словам Этери Георгиевны, это часть ее прямой обязанности — сразу после выступления разобрать с фигуристом ошибки, оценить выполненные элементы и обсудить, что пошло не так.
«Там не было ничего, кроме нормального рабочего разговора по поводу проката. Это моя работа — со спортсменом разобрать выступление. И не стоит драматизировать. Камила по итогам той Олимпиады заняла четвертое место. Для многих спортсменов сама возможность попасть на Олимпийские игры — уже огромное счастье, не говоря о том, чтобы прокататься на результат, который дает четвертую позицию. Не нужно превращать это в трагедию», — отметила она.
Тутберидзе провела параллели и с другими недавними стартами, подчеркивая, что поражения и неудачные прокаты — естественная часть спортивной карьеры. В качестве примера она привела выступление Аделии Петросян, занявшей шестое место на крупном международном турнире. «Сейчас Аделия приехала шестой — и что, нам надо было убиваться, рыдать и устраивать сцены? Это спорт. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает», — пояснила тренер.
Она также вспомнила выступление американского фигуриста Ильи Малинина, оказавшегося восьмым на одном из турниров. Тутберидзе отметила, что в его случае тоже не было никаких театральных объятий и утешений со стороны тренеров сразу после проката — и это в профессиональной среде воспринимается как нормальная, рабочая ситуация. «Малинин какой приехал? Восьмой. И тоже при выходе со льда никто его не обнимал, не утешал. Не надо утешать, это спорт!» — резюмировала она.
Отдельной линией в истории с Валиевой проходит допинговое дело, которое окончательно оформилось уже после Олимпиады. 11 февраля 2022 года стало известно, что допинг-проба Камилы Валиевой, взятая еще в декабре 2021 года, дала положительный результат: в организме спортсменки был обнаружен триметазидин. Этот факт стал причиной долгих разбирательств и временного допуска фигуристки к участию в Играх под нейтральным статусом, а затем и многомесячного судебного процесса.
29 января 2024 года Спортивный арбитражный суд утвердил дисквалификацию Валиевой сроком на четыре года — с 25 декабря 2021 года по 25 декабря 2025 года. Все результаты, показанные фигуристкой в этот промежуток времени, были аннулированы. Это решение, фактически перечеркнувшее спортивные достижения Камилы за несколько сезонов, стало одним из самых жестких эпизодов в новейшей истории фигурного катания.
Заявление Тутберидзе об ожидании извинений от Баха прозвучало на фоне продолжающихся дискуссий о том, где проходит граница между допустимой профессиональной строгостью и эмоциональной поддержкой спортсменов, особенно несовершеннолетних. Многие эксперты отмечают, что фигурное катание традиционно относится к видам спорта с крайне высоким уровнем давления, где цена ошибки может стоить не только медали, но и всей карьеры.
В этом контексте слова Баха в 2022 году были восприняты как попытка показать, что Международный олимпийский комитет обеспокоен психологическим состоянием юных спортсменов и условиями, в которых они тренируются. Однако со стороны тренеров подобные оценки нередко выглядят как неполное понимание внутренних процессов команды и специфики работы на высшем уровне.
Позиция Тутберидзе в этом споре опирается на профессиональный подход: по ее словам, спортсмен, выходящий на олимпийский лед, должен быть готов не только к триумфу, но и к жесткому разбору проката, если что-то пошло не так. Эмоциональные объятия в этот момент, считает она, могут лишь усилить ощущение поражения, тогда как холодный, аналитический разговор помогает быстрее вернуться к рабочему состоянию и двигаться дальше.
При этом критики подобной методики указывают, что речь идет о несовершеннолетних фигуристках, для которых давление Олимпийских игр и глобального внимания может стать психологической травмой. Они настаивают, что в такие моменты важна не только оценка ошибок, но и человеческое сочувствие, поддержка, ощущение, что тренер остается на стороне ученика вне зависимости от результата.
Конфликт вокруг слов Баха и реакции Тутберидзе таким образом выходит далеко за рамки личной обиды. Он поднимает более общий вопрос: кто и в какой степени имеет право публично оценивать поведение тренеров и атмосферу внутри команды, опираясь лишь на телевизионные кадры и внешние впечатления. Для Этери Георгиевны принципиально важно, чтобы ее профессиональные действия не становились объектом односторонних обвинений со стороны международных функционеров без учета контекста.
Требование официальных извинений можно рассматривать не только как личную реакцию тренера, но и как попытку обозначить границы допустимой риторики в адрес российских специалистов на международной арене. В условиях, когда российский спорт находится под давлением санкций, а фигурное катание регулярно оказывается в центре скандалов, подобные заявления приобретают дополнительный политический и информационный вес.
При этом сама фигура Камилы Валиевой продолжает оставаться символом целого периода в истории фигурного катания: от рекордных прокатов и революционных программ до допингового дела и многолетней дисквалификации. Для многих наблюдателей ситуация вокруг нее остается примером того, как спортивный, юридический и медийный контексты переплетаются и создают историю, где уже трудно отделить чисто спортивную составляющую от политической и эмоциональной.
Не исключено, что тема возможных извинений Баха в адрес Тутберидзе еще не раз всплывет в публичном пространстве. Пока же бывший глава МОК никак не отреагировал на нынешние слова российского тренера. Не ясно, готов ли он вернуться к событиям двухлетней давности и пересмотреть свою оценку того, что происходило у борта после выступления Валиевой в Пекине.
Сама Тутберидзе, судя по ее нынешним заявлениям, не намерена отказываться от своей линии поведения. Она подчеркивает, что не видит в своем общении со спортсменами ничего выходящего за рамки профессиональной этики и спортивной дисциплины. В ее интерпретации та самая «холодность», о которой говорил Бах, — это не равнодушие, а рабочая сосредоточенность и требовательность к уровню исполнения.
Таким образом, история с комментариями Баха и ответом Тутберидзе становится своеобразным отражением более широкой дискуссии о том, как должен выглядеть современный тренер в элитном спорте: строгий аналитик, эмоциональный наставник или попытка соединить эти роли. Пока же каждая из сторон остается при своем мнении, а точку в этом споре, возможно, смогут поставить только новые поколения спортсменов, которые уже сегодня формируются в меняющихся условиях и под пристальным вниманием всего спортивного мира.