После окончания собственной соревновательной карьеры Александр Жулин почти без паузы переключился на тренерскую работу. Со временем он стал одним из самых заметных наставников в танцах на льду, а его самой титулованной парой стали Татьяна Навка и Роман Костомаров. Но до олимпийского золота 2006 года путь был далеко не безоблачным: жесткая дисциплина, конфликты, финансовые проблемы и непростые характеры учеников постоянно проверяли тренера на прочность.
Жулин вспоминал, что ему нередко приходилось брать на себя роль не только специалиста по технике и хореографии, но и воспитателя. Особенно ярко это проявилось в истории с Романом Костомаровым и его товарищем по сборной Виталием Новиковым. Судьбы их разошлись: Костомаров дошел до олимпийского пьедестала, а Новиков больших высот не достиг. Но в определенный момент они шли практически бок о бок.
Изначально Новиков оказался в орбите Жулина благодаря приглашению от американской фигуристки Маккензи Моливер. В тот период Виталий оставался без партнерши и тренировался в Москве в одиночестве, размышляя о продолжении карьеры. Пробы с Моливер оказались успешными, и семья спортсменки пригласила его в США. Так начался непростой американский этап его жизни и карьеры.
В окружении коллег по льду Виталию быстро приклеилось прозвище Парашютист. Оно возникло после опасного инцидента на летних сборах. Во время какого-то празднования ему во что бы то ни стало понадобилось перебраться с одного гостиничного балкона на другой – дверь в соседний номер ему, по всей видимости, не открыли. Попытка перелезть с пятого этажа закончилась срывом вниз. Новиков чудом остался жив, упав на хвойное дерево и отделавшись тяжелыми, но не смертельными травмами. Длительная реабилитация, месяцы вне льда – и все же он сумел вернуться в спорт. История стала легендой в узком кругу и навсегда закрепила за ним известное прозвище.
Переезд в США к новой партнерше дался Новикову крайне тяжело в материальном плане. Денег хронически не хватало, расходы на аренду жилья, питание и тренировочный процесс в чужой стране оказывались непосильными. Чтобы хоть как-то сэкономить, Виталий и Роман Костомаров решили снимать общие апартаменты. Жить вместе было дешевле и проще: одна кухня, одни коммунальные платежи, общий быт и бесконечные разговоры о прокатах и судьях.
Но вместе с этим пришли и соблазны. Однажды в понедельник утром Жулин, зайдя на тренировку, отчетливо почувствовал от обоих характерный запах спиртного. Накануне вечером он детально расписал план на неделю, рассчитывая на максимальную отдачу, и осознал, что старт сорван. В ярости тренер выгнал спортсменов с катка и тут же объявил штраф: по сто долларов с каждого. Он жестко обозначил правило – без уплаты денег на лед их больше не пустят.
На следующий день Костомаров и Новиков появились в катке уже без бравады. С опущенными головами они отдали оговоренную сумму и приступили к работе. Однако Жулин решил не ограничиваться разовым наказанием. Он предупредил: каждый повторный случай будет караться штрафом, растущим в геометрической прогрессии – 200, 400, 800 долларов и так далее. С учетом того, что финансовое положение у обоих оставляло желать лучшего, перспектива выглядела устрашающе.
Костомаров не выдержал и заметил: «Это жестоко». Тренер ответил коротко и жестко: «Зато справедливо». Вопрос был поставлен ребром – либо взрослое отношение к делу, либо прощание с большими спортивными мечтами. И тем не менее случаи нарушения дисциплины повторялись. Система штрафов начала работать: суммы росли, недовольство тоже, но выбора не было.
На отметке в 800 долларов история с запахом спиртного закончилась окончательно. Спортсмены поняли, что дальше ставки уже слишком высоки – не только морально, но и буквально. С тех пор, по словам Жулина, от них «пахло только дорогим одеколоном». Деньги, отданные тренеру, стали для них ощутимым напоминанием о цене слабостей. Они всё еще экономили на быте, жили скромно, но позволяли себе хотя бы хороший одеколон – своего рода символ нового периода.
Кульминацией этой истории стал чемпионат мира. Когда напряжение турнира спало, Жулин позвал Романа и протянул ему конверт. Внутри лежали все штрафные деньги, накопившиеся за тот бурный период. «Надеюсь, ты все понял», – сказал тренер. Гештальт был закрыт: разговор о выпивке перед тренировками больше никогда не поднимался. Для Костомарова это стало не просто уроком дисциплины, а поворотным моментом в осознании собственной ответственности за карьеру.
Этот эпизод наглядно показывает, что в фигурном катании тренерская работа давно вышла за рамки чисто профессиональных задач. Наставник оказывается и психологом, и воспитателем, и иногда суровым контролером. В условиях, когда спортсмены юные, часто живут вдали от дома, сталкиваются с финансовыми трудностями и постоянным стрессом, соблазн «разбавить» нагрузку развлечениями очень велик. И только жесткие, но честные правила помогают удержать баланс.
В случае с Костомаровым схема Жулина сработала безупречно. Денежное наказание стало болезненным, но действенным инструментом. Не было унижения, публичных разборок или скандалов – лишь четко обозначенные условия игры. Тренер не просто забрал у них деньги, а в итоге вернул их в тот момент, когда понял: выводы сделаны и закреплены результатом. Такой жест укрепил доверие между тренером и учеником и показал, что наказание не было местью или проявлением власти, а частью образовательного процесса.
Особенно показательна развилка их дальнейших путей. Новиков, несмотря на талант и яркую личную историю, серьезных титулов так и не добился. Костомаров же спустя несколько лет оказался на вершине – олимпийская победа 2006 года стала логичным итогом многолетней работы, в которой дисциплина играла не меньшую роль, чем природные данные. Легко забыть, что любая большая победа стоит на множестве таких незаметных, но решающих моментов – когда нужно было не пойти гулять, а встать на лед; не расслабиться с алкоголем, а выйти утром на тренировку с ясной головой.
Этот эпизод важен еще и как иллюстрация превращения талантливого спортсмена в профессионала. Талант можно иметь с детства, но профессионализм возникает там, где есть система ценностей: уважение к труду, к партнеру, к команде и к самому себе. Запрет «выходить на лед с похмелья» – не каприз тренера, а основа безопасности и эффективности. В парном катании и танцах на льду любое неверное движение, связанное с плохой координацией или замедленной реакцией, может стоить партнерам здоровья.
История с «дорогим одеколоном» становится в этом контексте почти символической. Запах спиртного, который Жулин почувствовал в тот злосчастный понедельник, был запахом риска – для их карьеры, здоровья, репутации. Запах хорошего одеколона позже стал маркером нового образа жизни: внешне мелочь, но за ней скрывались ранний подъем, отказ от ночных посиделок, жесткий режим и внутренняя готовность платить цену за мечту.
Сегодня, когда карьера Романа Костомарова уже завершена, а его имя прочно вписано в историю фигурного катания, легко идеализировать прошлое и забывать, через какие внутренние кризисы он проходил. Но именно такие эпизоды, как конфликт с Жулиным из‑за алкоголя, строгие штрафы и последующий конверт с деньгами, помогают понять: за титулом «великий фигурист» стоят не только красивые прокаты, но и умение признать ошибки, принять жесткие правила и измениться.
Для многих молодых спортсменов эта история может служить наглядным примером. Она показывает, что даже в моменты, когда кажется, что “все еще впереди” и одна вечеринка ничего не решает, на самом деле формируется характер. И рядом нужен человек, который не побоится не только поддержать, но и остановить, наказать, поставить жесткую рамку. В карьере Костомарова таким человеком стал Жулин, и именно благодаря этому их путь не свернул в сторону, а привел к олимпийскому золоту.