Фигурист Петр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав общую сумму 326,49 балла. Формально это стало лучшим результатом сезона в России и вторым в мире, однако такая щедрая оценка вызывает серьезные вопросы. Для последнего старта перед Олимпиадой фигурист получил колоссальную поддержку судей, и это ощущается буквально в каждой строке протокола: 326,49 выглядит очевидным перебором по текущим реалиям судейства.
Пока на международной арене шёл ключевой предолимпийский турнир — чемпионат четырех континентов, Гуменник предпочёл проверять форму на внутреннем старте. Тактический выбор понятен: в комфортной домашней обстановке легче отработать олимпийский график и довести до автоматизма самый сложный контент. Короткая программа получилась у Петра практически идеальной — он установил рекорд России, набрав 109,05 балла. Это серьезный сигнал соперникам и одновременно психологический задел для самого спортсмена.
С точки зрения подготовки к Играм турнир оказался особенно полезным из-за расписания: между короткой и произвольной у Гуменника был полноценный день отдыха. Как раз такой сценарий ждет фигуристов и на Олимпиаде, только там перерыв даже длиннее — два дня между программами. Поэтому тренерский штаб внимательно смотрел, как Петр выйдет на лед после паузы, как сработает организм под нагрузкой и не скажется ли отдых на концентрации в произвольной, где у него один из самых нагруженных прыжковых наборов в мире.
Принципиальный момент — Гуменник вновь не стал снижать сложность. В произвольной он сохраняет пять четверных прыжков, тем самым подтверждая, что и на Олимпиаде намерен выходить с предельно рискованным контентом. Уже на разминке было заметно, что фигурист настроен по-боевому: он сразу перешел к ультра-си, не экономя силы. Из-за особенности съемки не все элементы у борта попали в кадр, но в начале тренировки зрители четко увидели уверенные тройной аксель и четверной риттбергер. Позже последовали качественные флип, сальхов и лутц; единственный сбой — «бабочка» на сальхове, которая выглядела скорее разовой осечкой, чем системной проблемой.
На старт проката Петр выходил с привычной внутренней собранностью. Первый элемент — четверной флип — был исполнен мощно и с хорошей высотой, что судьи оценили очень щедро. Уже затем последовал четверной лутц, и здесь уверенности по приземлению заметно убавилось: покачивание на выезде, потеря идеальной линии тела. На международных стартах подобный эпизод чаще всего приводит к пометке q за недокрут или резкому снижению надбавки. Но на этом турнире арбитры щедро начислили высокие GOE — +3,45, что выглядит чрезмерно оптимистично по отношению к реальному качеству прыжка.
Ближе к середине программы стало заметно, что накопившаяся усталость даёт о себе знать. Выезды с четверного риттбергера и четверного сальхова выглядели натянутыми: лишние махи руками, небольшие смещения по дуге, недостаточная четкость ребра. При более жестком судействе как к докруту, так и к чистоте приземления могли бы появиться серьезные вопросы. Примечательно, что это проявилось именно во второй половине программы — там, где сердечно-сосудистая нагрузка максимально высока и любое микросомнение в момент толчка или вращения корпуса тут же превращается в технический недочет.
В концовке Петр пошел на упрощение: вместо запланированного каскада 3–3 он сделал связку 3–2. Внешне это выглядело управляемым решением, а не паникой — он аккуратно довел прокат до конца, избежав падений и грубых ошибок. Однако с точки зрения планируемой сложности это все же шаг назад. Для внутреннего тестового старта такая корректировка допустима, но в олимпийском раскладе любой недобор по базовой стоимости может оказаться критичным.
После выступления Гуменник признался, что рассматривал вариант сверхамбициозного контента: включить четверной флип в каскаде с тройным акселем в произвольной программе. В итоге от идеи отказались, и турнир показал, что это было верным, осторожным решением. Пока четверные прыжки у него на разминке выглядят чище, чем в самой программе, где постепенно накапливается усталость и проседает качество исполнения. При нынешнем уровне конкуренции лишний риск без уверенной накатки может обернуться срывами и провалом по сумме.
Складывается впечатление, что команде Гуменника стоит аккуратно пересмотреть расклад элементов именно во второй половине произвольной. Один из вариантов — перенести наиболее тяжелый каскад (тройной лутц — тройной риттбергер) чуть ближе к середине, чтобы разгрузить концовку и сохранить свежесть на оставшиеся элементы. С учетом того, что фигурист стремится сохранить пять четверных, любая правильно выстроенная логистика прыжков способна дать выигрыш не только в качестве, но и в впечатлении от программы: меньше напряжения — больше свободы в катании и работе корпуса.
Особое внимание бросается на компоненты. Над дорожками шагов проведена очевидная работа: добавилось эмоциональное наполнение, движения руками стали выразительнее, акценты музыки подчеркнуты пластикой. Перед прыжками практически исчезли длинные, «выжидающие» заходы, которые раньше иногда нарушали ритм. Теперь программа насыщена хореографическими связками, переходы кажутся более естественными и гибкими. Одна из дорожек пока оценивается только на третий уровень, но с учетом оставшегося времени до Олимпиады технически усложнить ее и стабильно тянуть на четвертый уровень вполне реально.
Вращения Гуменник исполнил уверенно: все — на четвертый уровень, без заметных срывов центровки или потерь скорости. Это важный кирпичик в общей конструкции его программ: на фоне сложнейшего прыжкового набора качественные вращения позволяют не только удерживать высокую базу, но и формируют у судей ощущение комплексной, завершенной работы. Отдельный штрих — возвращение фирменного жеста рукой, того самого «выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Этот жест уже стал частью его узнаваемого стиля, добавляет харизмы и хорошо запоминается зрителям, что косвенно влияет и на восприятие компонентов.
Тем не менее итоговая сумма 326,49 балла заставляет усомниться в объективности оценок. Да, база у Гуменника колоссальная, а короткая программа выдалась почти эталонной, но даже при щедром подходе к GOE и компонентам цифра тянет на один из лучших прокатов сезона в мире. В то время как сама произвольная вряд ли может считаться «звенящей» или безупречной. Скорее это был рабочий, тренировочный старт с рядом шероховатостей, чем пик формы и качества.
В этом и заключается ключевой парадокс турнира: с одной стороны, Петра очевидно поддержали перед Олимпиадой, создав максимально комфортный психологический фон. С другой — слишком высокие оценки могут сыграть и в обратную сторону, если не будут подкреплены реальностью на международном льду, где судейский взгляд гораздо строже. В отличие от внутренних стартов, в борьбе с сильнейшими одиночниками мира на чемпионатах и Олимпиаде каждый недокрут, каждый шаткий выезд или потеря скорости будут стоить конкретных десятых и даже целых баллов.
Для самого Гуменника этот старт всё же несет больше плюсов, чем минусов. Он получил возможность в соревновательной обстановке обкатать олимпийский график, проверить выносливость под пятичетверной контент и прочувствовать, как организм реагирует на день отдыха между программами. Важно и то, что даже при явной усталости и внутренних корректировках он сумел избежать грубых падений и провалов, доведя прокат до конца. Это формирует уверенность и у спортсмена, и у тренеров: запас прочности программы высок, а пространство для точечной корректировки ещё есть.
Отдельный пласт — психологический. Когда фигурист видит в протоколе такие цифры, как 109,05 за короткую и 326,49 по сумме, это, безусловно, добавляет ощущения собственной силы. Однако к этим цифрам нужно относиться трезво: они отражают не только уровень катания, но и готовность судей «поддержать своего». Для предолимпийского старта подобная мягкость — не редкость, но важно, чтобы внутри команды никто не обманулся и не принял эту планку за гарантированную для международных соревнований.
Если смотреть шире, Гуменнику предстоит соперничать с фигуристами, которые не просто исполняют сложные четверные, но и стабильно демонстрируют их под огромным давлением самых крупных стартов. Для успешного выступления на Играх ему нужно не только сохранить текущий набор прыжков, но и выровнять качество исполнения на уровне «безусловно чисто», чтобы у судей не оставалось поводов резать GOE и докруты. В этом смысле именно такие рабочие старты, как турнир памяти Грушмана, бесценны: они показывают, где в прокате по-прежнему тонко — по выносливости, по входам в элементы, по хореографической логике.
Оценивая турнир в целом, можно сказать: максимум Гуменнику действительно еще предстоит показать через несколько недель. И это, пожалуй, главный положительный итог. Его нынешний прокат — не пиковый, а нацеленный на тестирование ресурсов. Сложность уже на месте, компоненты подрастают, хореография становится богаче и осмысленнее. Осталось собрать всё это в один цельный, безошибочный прокат там, где цена каждой помарки возрастает многократно. А завышенные оценки на внутреннем турнире нужно воспринимать не как гарантированный ориентир, а как аванс, который ещё предстоит оправдать в борьбе с сильнейшими фигуристами планеты.